Магия Кайласа

Вершина Кайлас

Когда один из членов нашей группы рассказал своему делийскому другу, что собирается на тибетское озеро Манасаровар, тот сразу спросил: «Ты едешь туда по делу?» — «Пожалуй, нет. По делу туда ездят только торговцы яками». Но путешествие на Кайлас и Манасаровар начинается тем не менее с делового визита — в министерство иностранных дел.

В качестве возможной участницы пятой группы паломников на вершину Кайлас и озеро Манасаровар (а всего за год снаряжают семь таких групп) я должна была прибыть в Дели утром 1 августа. Но благодаря пунктуальности «Индиан эйрлайнз» в то заветное утро мы с подругой спали в зале досмотра багажа Ахмедабадского аэропорта. Добравшись наконец до Дели, мы были вынуждены пройти, вероятно, наиболее трудную часть путешествия — двухдневный медицинский осмотр в грязных коридорах больницы им. Рама Манохара Лохии, который оказался хорошей проверкой на выдержку. За эти два дня мы подружились со многими людьми и искренне расстроились, когда некоторых из них по состоянию здоровья не допустили к путешествию.

Ну а оставшимся в группе счастливчикам еще предстояло побегать — получить визы, обменять валюту, упаковать вещи. Во всем этом нам помогали представители МИД, «Корпорации развития Кумаон Мандал» (КРКМ) — одного из подразделений управления по туризму Уттар-Прадеш, отвечающего за индийскую часть маршрута, а также Свами Радхакришнан, сотрудник «Кайлас — Манасаровар ашрам», который находится недалеко от Дели. Свами даже организовал получение сухого пайка, предназначенного для завершающей части нашего путешествия. Утром 6 августа он проводил нас в путь.

Под хор прощальных возгласов и звуки религиозных песнопений мы тронулись в 16-часовое автобусное путешествие до городка Багхешвар, расположенного на берегах реки Сарью в Кумаонских Гималаях, а оттуда двинулись к деревеньке Дхарчула, что стоит на реке Кали.

Там, в Дхарчуле, нас ждал проливной дождь. Ливень долго барабанил по жестяной крыше нашего убежища.

Мы договорились о лошадях и носильщиках. Я знала имя одного человека, который в прошлом году сопровождал моего дядю в подобной поездке. «Не могли бы вы помочь мне разыскать Хавана Сингха?» — попросила я. «Из какой он деревни?» — последовал вопрос. «Из Ронгкона», — ответила я, не подозревая, как это далеко. И хотя в этих местах современных средств связи нет и в помине, Хаван Сингх появился на следующее утро. Я узнала его по виденной ранее фотографии, а он меня по ботинкам, которые одолжил мне дядя на время путешествия.

На следующее утро мы отправились в Тавагхат, где дорога заканчивается и начинается горная тропа. Я вспомнила о доме и попыталась представить, что нас ждет впереди. Укутанные густым, как вата, туманом горы казались обманчиво безобидными. Мы шли все дальше, все сильнее хлюпали носами и упорно не отрывали взгляда от каменистой тропы, которая в некоторых местах уже превратилась в ручей.

Наша группа из 27 человек объединила самых разных людей. Тех, кому не исполнилось тридцати, было всего трое. Большую же часть группы составляли служащие в возрасте от 40 до 60 лет. Среди нас были чиновник индийской почтовой службы, налоговый инспектор (которого мы сразу же избрали своим казначеем), художник, учитель, фотограф, бывший строитель-подрядчик, которого природа наградила очень громким голосом (в свои 62 года он был самым старшим из нас), были адвокаты, инженеры, несколько домохозяек и, наконец, наш гениальный проводник.

Первый переход оказался самым трудным. Наш носильщик Ратан Сингх, единственной печалью которого было то, что он ни разу в жизни не бывал на равнине и не видел паровоза, не уставал твердить, что мы почти у цели. На самом же деле мы шли до лагеря семь часов. Лагерь (в Пангу) представлял собой одну большую комнату, которая сразу уменьшилась в размерах, когда мы разложили в ней 27 спальных мешков.

На следующее утро (и еще 29 раз за время путешествия) нас разбудили в темноте и напоили горячим чаем. Мы скатали спальники, уложили рюкзаки, взяли упакованный завтрак и, совершив общую молитву, отправились в дорогу. К такому распорядку мы скоро привыкли, но однажды выдался необычный день...

В тот день все мы были сильно возбуждены, ведь нам предстояло встретить третью группу, которая уже возвращалась домой. Встреча должна была произойти в живописной кумаонской деревушке Coca. Когда я, как обычно последней, добралась до нее, то в окне одного из домов увидела улыбающееся загорелое лицо своей подруги, с которой не виделась уже несколько лет. «Ты еще не забыла меня!» — воскликнула она, и мне почему-то пришла на память строчка: «Вы, я полагаю, доктор Ливингстон!»

Вечером того же дня мы пришли в лагерь Сиркха. Как и в любом другом лагере, нас встречал представитель КРКМ, уже приготовивший к нашему приходу прохладительные напитки. А затем, как и всегда, нас ждал роскошный обед. Представляю, сколько он мог стоить, и отдаю должное КРКМ, которая, несмотря на все трудности, так хорошо заботится о своих подопечных. Затем нас ждала утомительная процедура устройства: достать спальные мешки и туалетные принадлежности, убрать аптечку и запыленное кинофотооборудование, вымыть грязные ботинки и простирнуть белье. Только после всего этого мы собирались на вечерние бхаджаны — песнопения, в которых участвовали все.

Мы шли по маршруту: Сиркха — Гала — Джипти — Мальпа — Будхи — Гунджи — Калапани. Через леса и цветущие луга, вдоль водопадов и через стремнину, вверх и вниз по горным склонам, на лошадях и пешком.

Как все еще живо в памяти! Маленькие дети, с улыбкой приветствующие нас: «Намаете!» Многочисленные чайные (которые мы прозвали «заправочными станциями») и их чудесные владельцы. Мы покупали у них рад жму, чанну и пакоры. И все путешествие представляется теперь одним долгим пикником.

Каждое утро мы отправлялись в дорогу с легким сердцем, ничуть не беспокоясь о месте следующего ночлега. Как-то само собой получалось, что мы всегда успевали добраться до него. Конечно, порой нас подстерегали опасности. Временами казалось, тропинка ведет со скалы в никуда. Но в то короткое мгновение, когда ты, твердо поставив ногу, позволял себе расслабиться, взгляду твоему представал мир во всей своей красоте.

По мере того как мы поднимались к Навидангу, последнему лагерю на территории Индии, менялся и характер растительности. Добравшись наконец до него, мы, свернувшись калачиком в своих палатках, стали думать о предстоящем трудном переходе к индийско-тибетской границе через перевал Липу-Лек, что расположен на высоте 5280 м. На Липу мы шли как во сне. В утреннем тумане мы двигались с вереницей лошадей, едва различая обступившие нас со всех сторон горы.

Немного не доходя до перевала, мы остановились в ожидании сигнала от четвертой группы, которая шла через него нам навстречу. Пальцы на руках и ногах уже совсем закоченели. Но нам помогли солдаты индийско-тибетской пограничной полиции, быстро натянувшие палатку, в которой можно было спастись от дождя со снегом. Кто-то из них принес свечи и показал, как отогревать онемевшие пальцы.

Наконец раздался сигнал, и все страшно засуетились. Быстро вскарабкавшись на своих лошадей, мы двинулись к лежащему неподалеку перевалу. Четвертая группа перешла его первой. Кто-то запел: «Саре джахан се ачха...», другой: «Ом намах Шивайя», третий: «Бхарата Мата ки джай», и, повинуясь порыву религиозного и патриотического восторга, мы все подхватили их. Люди оживленно переговаривались, передавали весточки домой. На моих глазах выступили слезы. Только ли пронизывающий холод был тому виной?

Сопровождавший нас индийский врач пересчитал по головам всех, кто ступил на землю Тибета. Мужчина в желтой бейсбольной кепочке небрежно произнес: «Привет». В его произношении слышался американский акцент. Затем появились узкоглазые тибетские всадники и женщины. У них длинные волосы, мокрые носы, широкие улыбки. Нас предупредили, что тибетцы любят ослаблять подпругу — вденешь ногу в стремя и упадешь на потеху всем. И двое из нас умудрились-таки потешить народ.

Сначала на лошадях, потом на грузовике и, наконец, на автобусе мы добрались до Таклакота, приграничного города, где путешественники отдыхают, прежде чем отправиться на Кайлас и Манасаровар. Здесь, в роскошной по сравнению с палатками гостинице «Пулан» (в номерах есть вода, подогреваемая солнечными батареями, и даже зеркала в человеческий рост), мы выполнили все предписанные таможенной и иммиграционной службами формальности. Здесь же мы впервые узнали, что почти повсеместно на Тибете зеленая бутылка с водой в руке (такие бутылки выставляют у дверей вашего номера) и торопливая походка говорят всему миру о вашем желании поразмыслить в уединении.

На Тибете нас опекала «Туристическая компания Али». Али — название всего этого района. Ее сотрудники были нашими переводчиками, гидами, банкирами и... несчастьем нашей жизни на Тибете.

В индийском министерстве иностранных дел нас предупредили, что на Тибете существует две валюты: ренминби — для местных жителей и сертификаты иностранной валюты (СИВ) — для иностранцев. СИВ котируются выше, и сотрудник МИД настоятельно рекомендовал нам получать только их. Но в банке нам выдали ренминби и на наши протесты никак не отреагировали. От других иностранцев мы узнали, что на «черном рынке» СИВ стоят в два раза дороже ренминби. Так что кто-то здорово погрел руки. Но зато мы убедились, что на Тибете, как и в любой другой стране, деньги говорят сами за себя. «Переводчики» нам не понадобились.

Из Таклакота нас отвезли в монастырь, что в деревне Код-жар. Этот монастырь — гомпа — был основан тибетским монахом Ринченом Дзангпо, который в 970 году ездил учиться в Индию. Примечателен монастырь тем, что в святилище находится изображение не Будды, а фигуры Рамы, Лакшманы и Джанаки, украшенные, правда, в типичном тибетском стиле. И даже на тхангаках изображены они же. А стены украшены прекрасными фресками с изображением Авалокитешвара. Однако здешний старожил Свами Пранавананда считает, что все это — изображения тибетских святых.

Нашу группу поделили на две части и отвезли на автобусах из Таклакота в базовый лагерь, откуда начинается ритуальный обход парикрама вокруг Кайласа. Все четыре часа пути мы с восхищением смотрели в окна — изрезанные ветром и льдом горы производят поистине неизгладимое впечатление. Невозможно забыть, как над величественными, укутанными снегом горными вершинами восходит солнце и золотит своими лучами плоские крыши сложенных из глины и камня домов.

Нашему восторгу не было предела, когда мы увидели неправдоподобно голубые воды озера Ракшас-тал. Существует предание, что 111 холмов, окружающих озеро, стали обителью Ра-ваны, который принял здесь послушание, добиваясь у Шивы исполнения своей просьбы. В ясный день с озера открывается вид на Кайлас.

Но когда мы прибыли в базовый лагерь Тарчен, Кайлас все еще был окутан пеленой облаков. Хозяином этого лагеря оказался некий Дордже, настоящий полиглот. В прошлом — студент Индусского университета Бенареса, он владеет шестью языками и в одной из бесед признался, что всегда с нетерпением ждет зимы, когда можно целиком отдаться чтению.

Мы пожелали нашим собратьям по путешествию удачи в их походе вокруг Кайласа, а сами уже было собрались двинуться к базовому лагерю, откуда начинается тропа, идущая вокруг озера Манасаровар, но тут нашим взорам наконец предстал снежный пояс Кайласа, самая вершина которого все еще скрывалась в облаках. Молитвенные песнопения наполнили тишину. В глазах у многих стояли слезы. Некоторые молились... Затем мы тронулись в путь к Хуоре.

Лагерь в Хуоре представлял собой пещеру в скале, которая отапливалась кизяком. Переночевав в ней, мы утром отправились к озеру Манасаровар. Первый день парикрамы дался нелегко, ведь мы прошли 35 километров на высоте 4500 метров. Однако небо, казалось, благословило нас в тот день, даровав нашим мышцам неиссякаемую силу.

Как и принято, мы совершили ритуальное омовение в озере и бросили в его воды по листочку бияьвы, обращаясь при этом к Шиве с просьбой отпустить нам все наши прегрешения в трех жизнях.

Через день приехал наш переводчик, чтобы забрать нас в лагерь Тарчен. Он приехал с автобусом, уже битком набитым непальскими паломниками. Несколько человек вышли, а наша группа из L3 человек со всей своей поклажей втиснулась в автобус. Когда я решила сфотографировать перегруженный автобус, переводчик напомнил, что еще три дня пробудет с нами, и пригрозил неприятностями. Своеобразная забота о безопасности путешественников! Кстати, этот же человек в день, когда мы приехали в Таклакот, подошел к одному из наших товарищей с предложением обменять доллары на местную валюту по ценам «черного рынка». Наш товарищ отказал ему.

И все же, несмотря на угрозы переводчика, он, как и все мы остались целыми и невредимыми, возможно благодаря Дордже, а также тому, что не скупились на чаевые погонщикам яков. Жаль, что самим якам чаевые ни к чему. Поэтому, усевшись на них, мы уже ничего не могли поделать. Единственный путь к спасению — вести себя как можно разумнее. Например, если вашего яка бодает сзади слишком игривый як вашего попутчика, вследствие чего ваш як бросается по касательной с крутого обрыва, не теряйте самообладания. Не орите и не визжите. Вцепитесь в седло и вообразите себя продолжателем дела знаменитого американского трюкача Гарри Гудини. Мы спаслись именно так.

Пейзажи вокруг совершенно необычны, попадаются, например, карликовые деревья высотой всего 20 см. В пути мы встречали тибетцев, совершавших самый трудный вид паломничества — сааштанга данада прадакшина: сложив ладони, как это делают в знак приветствия «намаете», они бесчисленное количество раз простирали свои тела на тропинке вдоль всего пути вокруг Канг-Ринпоче («Снежного бриллианта», как они называют Кайлас).

Высшей точкой, куда приводит тропа вокруг Кайласа, является перевал Долма (высота 5610 м). Спустившись с него, мы увидели прекрасное голубое озеро Гаури-кунд, окруженное высокими горными вершинами. Легенда гласит, что это озеро было купальней богини Парвати.

Перевал Долма

На второй день нашего путешествия вокруг Кайласа, когда мы взошли на перевал Долма, было полнолуние. И луна, казалось, висит на расстоянии вытянутой руки.

Необычность Кайласа бросается в глаза. Его камень намного темнее камня окружающих гор. Большинство близлежащих вершин сильно изрезано ветром и водой, их склоны усеяны множеством глыб. Кайлас же являет собой монолит, и склоны его не столь обильно исчерчены снежными штрихами расселин. На его вершине лежат вечные снега, а на соседних, даже более высоких, снег тает. Возможно, именно благодаря своей необычности Кайлас и стал предметом поклонения.

Мы вернулись в Таклакот, но наши глаза, наши сердца и души все еще были переполнены чудными картинами Кайласа, которые теперь часто будут являться мне, напоминая о нашем путешествии. Из Таклакота мы возвращались назад в Индию. На сей раз погода на перевале была прекрасной.

Нас уже ждали Хаван Сингх и другие погонщики лошадей. Палатка на Навиданге теперь показалась настоящим дворцом, а себя мы мнили царями, ведь мы снова были на родной земле. И здесь нам явилось еще одно чудо, сотворенное руками человека и рождающее благоговение перед ним, — вырубленный кем-то на снежной вершине священный слог «Ом». Когда мы пришли на Навиданг в первый раз, то не увидели его. Теперь же мы словно получили двойное благословение.

Товарищи по группе уже обсуждали оживленно планы на будущее. Одни собирались отправиться в Каши, другие — в Матхуру, третьи — в Хардвар. Некоторые с тоской думали, что пора выходить на работу. Многие мечтали о предстоящей встрече с семьей. Но всех нас теперь связывали невидимые, нерасторжимые узы.

2 | 0
Другие статьи
На Андаманских островах в Бенгальском заливе расположился национальный парк Уэндор - сочная зелень, дремучие леса, роско...
Один из самых популярных среди туристов штатом Индии является Гоа. Гоа уже на протяжении многих лет считается культовым ...
Видео
Потрясающее видео, было заснято одним из туристов, приехавшим на отдых в Гоа. Съемка началась еще на железнодорожном вокзале. На видео запеч...
Обзорное видео одного из самых крупных рынков на Гоа. До открытия рынка можно увидеть, как множество людей с корзинами на головах идут в нап...
© 2018 - Индия - земля индуизма